О розовых очках и черных красках
– Батюшка, жизнь современного человека полна тревог, страхов. Страх – это разновидность уныния?
– Я думаю, страх – это разновидность уныния, или уныние – разновидность страха. Вопрос сложный, в любом случае нужно помнить, что страх возникает на почве неосознанного чувства. А потом приходят мысли. Это чисто бесовская работа. Святые отцы именуют врага художником, он рисует картины. Две вещи люди делают безумно: иногда всю жизнь мучают себя тем, что уже прошло, или тем, что еще не наступило. Вот это печальная картина. Потому что одно уже прошло, но диавол снова напоминает, чтобы подогревать злопамятство и внести разделение. А большей частью люди живут будущим, но почему-то рисуется оно разными красками. При этом враг знает, кому что показать. Самое интересное, что молодежь видит картины, как правило, в розовом цвете. Все мечтают о счастливой, роскошной, красивой жизни, о богатстве, об удовольствиях. И потом разочаровываются, в сущности, в своих фантазиях. А другим подсовывают страхи. И если одни хоть услаждаются мечтами пустыми, то другие мучают себя плохими мыслями.
Конечно, не лучший вариант – мечтательности предаваться. Но, если не сильно уж уповать на розовые мечты, то это, наверное, все-таки лучше, чем страхам предаваться: может, ничего не получится, так хоть помечтаешь. А так, может, и не случится ничего, а ты будешь мучить себя. Но это уже от натуры большей частью зависит: есть оптимисты и пессимисты.
Колыбельная тещи
– Батюшка, 14 апреля – ваш юбилей – 80 лет. Поделитесь секретом долгой и счастливой жизни…
– «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли» (Пятая заповедь). А самое главное, что я вырос в церкви, в любви семейной, в любви родителей. Про меня еще в детстве говорили: ласковый теленок двух маток сосет. Я всегда тянулся к любви, потому что как-то моя душа чувствовала, что только это и есть жизнь на самом деле. Конечно, мы, мальчишки, иногда между собой дрались, но потом быстро мирились, слава Богу.
Но самое главное, что в детстве я молился Матери Божией, чтобы Она сподобила меня послужить Богу, – больше ничего не просил. И Господь мне все и дал. Когда-то дал золотую жену Наталью Константиновну. Через тещу Елену Владимировну Апушкину я соприкоснулся с отцом Сергием Мечевым, святым праведным Алексием Мечевым, вообще с определенным кругом людей того времени – «маросейскими», которых она знала.
– Елена Владимировна была редактором-составителем книги об Алексие Мечеве «Пастырь добрый»?
– Да. А книга «Отец Арсений» написана ее братом Владимиром Владимировичем Быковым.
– Отец Арсений – это реальный персонаж или собирательный образ?
– Это действительно реальная личность. И он своих некоторых духовных чад посылал к отцу Сергию (Орлову), служившему в Акулове. Поэтому Господь меня, как в оранжерее, окружил такими любящими людьми, старцами добрыми, что я только любовь Божию на себе и испытывал во всех вопросах. И испытываю. Вот и отец Кирилл (Павлов) когда-то при прощании мне сказал: «Береги себя». С такой любовью… И когда я поехал на его отпевание 23 февраля в Троице-Сергиеву Лавру, подумал: возьму-ка безрукавку меховую – вдруг мысль пришла такая. И хорошо, что взял, потому что вспотел, а было холодно, ветер, и я надел ее. Думаю, старец даже после смерти заботится. Я сподобился навестить его месяца за два до кончины.
Отец Николай Гурьянов, старец с острова Залит, так меня утешал… Какие слова-то у него были: «Как я рад, что тебя встретил». То есть он чувствовал душу любящую. А в любви-то на самом деле только и жизнь. Мне жалко людей, которые живут в озлобленности. Бедненькие. Ну, кто-то как-то поступил – это его дело, часто, когда привыкаешь, – смиряешься.
Меня теща, Царство ей Небесное, воспитывала иногда: «ду-ду-ду». Это, правда, сначала немножечко задевало (гордый, конечно). Но потом привык, Божией милостью смирился. Помню, как-то она заботливо меня пилит- пилит, а я начинаю засыпать. Блаженное состояние, когда на тебя ворчат, а ты засыпаешь от этого. Дай Бог такое.
– Она не обиделась?
– Нет, я не заснул совсем, я боролся со сном, чтобы ее не обижать, конечно. Но до конца жизни она только у меня исповедовалась – это нужно сподобиться еще.
Свидетель силы Божией
– Батюшка, как вы думаете, отец Кирилл (Павлов) – тот самый сержант Павлов, который держал героическую оборону дома Павлова в Сталинграде?
– Да, это он, потому что отец Николай Кречетов, мой брат, спрашивал его впрямую. И он ничего не ответил. Сказать «нет» он не мог, потому что это была бы неправда. А сказать «да» не хотел, потому что избегал славы.
– Многих потрясло то, что, когда почил великий старец, духовник трех Патриархов, центральное телевидение, другие ведущие СМИ молчали. Героя Великой Отечественной войны хоронили 23 февраля, в День защитника Отечества – и опять тишина. Лишь через несколько дней в репортаже о церковных ценностях как бы между делом сообщили о кончине отца Кирилла.
– Это естественно − мир и не может говорить о духовном. Неудивительно, что об отце Кирилле как о духовном авторитете миру и сказать-то нечего.
– Да хотя бы то, что он – защитник Сталинграда!
– Да, но до сих пор все пытались кого-то поставить на его место. На самом деле легендарный сержант Павлов – это действительно отец Кирилл. Но, видите, в чем дело: высшим признанием его заслуг является как раз то, что его мирская пресса почти не помянула. Хотя было время, когда про него писали – клевету всякую. Но кто-то сказал очень хорошо, что, как червь выбирает наиболее зрелый плод, так клевета – наиболее достойных людей. Поэтому все естественно, Господь говорит: «Аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавиде: Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир» (Ин. 15:18–19). Ну, хоть ненависть не выразили. А уж безразличие-то – тут удивляться не приходится.
– Батюшка, каково значение личности отца Кирилла для нас, живущих на рубеже XX–XXI веков?
– Как сказал отец Иосиф Сафронов, «нас Господь оставил как живых свидетелей силы Божией». Ведь замерзать в снегу под Сталинградом, два месяца оборонять дом под шквальным огнем, после этого дожить до 98 лет, будучи монахом, строгим постником, – это как раз убедительный пример того, что может сотворить человек, которого Благодать Божия сохраняет и покрывает. Как говорят, слова учат, а примеры убеждают. Еще один пример – отец Тихон (Агриков) – тоже фронтовик, вывел в годы войны свою часть из окружения, дожил, правда, до 82 лет, принял схиму с именем Пантелеимон.
– В народе церковном сохраняется предание о том, что после смерти отца Кирилла начнется большая война.
– Что войны происходят, тут ничего нового нет. А вот когда что будет – неизвестно. Насчет сроков, по крайней мере, отец Тихон (Агриков) говорил: «Мы живем в прибавленное время». Есть замечательное произведение, небольшая брошюра, «Война и Библия» святителя Николая Велимировича. Там все сказано. Будет ли война? Он прямо отвечает: если покаемся – не будет. Если станем и дальше грешить – будет.
Война началась уже у детей Адама: Каин восстал на Авеля. У Иакова дети продали родного брата в рабство, вообще хотели убить. А наши князья как воевали между собой? Междоусобной брани-то сколько было, она и сейчас продолжается на Украине…
Есть притча о том, как однажды люди взмолились Богу: «Господи, как надоела война! Что ж Ты допускаешь войны?» А им говорят: «Вам не нравится это?» – «Не нравится». – «А зачем вы воюете?»
Наше сердце – это арена сражения. Война в себе – война вокруг нас. Мир в себе, мир в семье, мир во всем мире…
С протоиереем Валерианом Кречетовым беседовали Дмитрий Симонов и Ольга Каменева. Источник: Азбука.ру