Звали его Василий, или, по-украински, Василь Омелянов. По происхождению он украинец, причём родился и, в общем-то, всю жизнь прожил в западной части Украины - Ровенской области. Его родное село называлось Бронное. На момент начала войны ему не исполнилось и 18-ти лет.

Насколько мы знаем из истории, Украина была оккупирована фашистами в первые же недели войны, в том числе под оккупацией оказалось и Бронное, где жил Василь. Ему достались все «прелести» немецкого засилья.

Но обо всём по порядку. У дедушки – да, как и у большинства простого люда – украинского ли, русского – с рождения была непростая судьба. Семья жила бедно – очень бедно, ему пришлось с детских лет брать на себя непосильный труд – помогать отцу вести хозяйство, а потом он рано потерял родителей. Поэтому, когда в 1942 году, несмотря на фашистский гнёт, они с бабушкой решили пожениться, просить благословения у своих родителей ему не пришлось – к этому времени он остался сиротой.

Зато дед с его избранницей, моей бабушкой – Татьяной (из того же села, тоже из крестьянской семьи) - просили благословения у Бога. Бабушка рассказывала, что для них так важно было повенчаться, что они ехали для этого за много-много километров в ближайшую доступную церковь, так как в соседнем к ним селе немцы закрыли все православные храмы.

Так, в 1942 году, в недрах оккупированной немецкой территории родилась новая молодая украинская семья. Мужу и жене было всего по 19 лет. Дедушка очень любил бабушку, души в ней не чаял.

В 1943 году немцы проводили «забор» местного населения для отправки в Германию. Дошёл черед и до Василия с Татьяной. Бабушка уже ждала своего первого ребёнка и – слава Господу – это послужило причиной, чтобы немцы оставили её в покое. А вот деда оккупанты забрали и даже довезли до местного областного центра – г. Ровно. Там дедушке чудом удалось бежать и, вернувшись в своё село пешком, тайно, он всё оставшееся время до прихода наших вынужден был прятаться.

Наши отбили Ровно и Ровенскую область у немцев в начале 1944-го, и в апреле (или, по-украински, в квiтне) того же года дедушку мобилизовали. Где-то на Урале он коротко прошёл курсы молодого бойца и – на фронт.

Осенью 1944 года Красная Армия проводила крупнейшую военную операцию – форсирование Немана. Дедушке суждено было участвовать в этой операции. В ходе сражения он был тяжело ранен. Его ранили в голову – на голове не было каски. Василь снял её именно для того, чтобы в атаку было легче идти – настолько каска была тяжёлой. А пуля не заставила себя долго ждать, воспользовалась моментом.

Сам дедушка обо всём этом особо не рассказывал – берёг детей. А бабушке кое-что удавалось расспросить у деда, и уже позже она делилась драгоценными историями со своими взрослыми дочерьми.

Как только пуля попала в деда, он потерял сознание. Очнулся, потому что услышал голос: «Вот, ещё один». Это подоспели санитары.

В медсанбате ему делали операцию без наркоза – нечем было обезболивать, очевидно. Операция заключалась, во-первых, в том, чтобы вытащить осколки разбитого черепа из головы, а во-вторых, чтобы выровнять – специальными пассатижами - обломленные края черепа. Было очень больно, а потом рана долго и болезненно заживала. Слава Богу, головной мозг остался незадетым – пуля (или, возможно, это был осколок снаряда) как бы снесла кусок черепа.

Дедушку выписали из госпиталя только в феврале 1945 года: выходит, он пробыл там не менее трёх месяцев. Его сразу же комиссовали – он остался инвалидом II группы.

Так и прожил он всю жизнь с дыркой в черепе. Мама вспоминает, что он часто испытывал головные боли и даже летом не снимал шапку – мёрзла голова.

Через какое-то время после возвращения домой ему был вручён Орден Славы III степени. Таков короткий рассказ о судьбе моего героического дедушки.

Вряд ли мне удалось здесь, в своих сухих скупых строчках вместить, сколько мужества, силы, жертвенности, благородства было у моего деда.

Я не могу даже представить, как это возможно пережить: отроком – смерть своих родителей, оккупацию врага, войну, тяжелейшее ранение, тяжкий труд; даже и после ранения, будучи инвалидом, он не переставал трудиться, потому как надо было кормить свою многочисленную семью. Они с Татьяной родили и воспитали пятерых достойных детей: трёх девочек (моя мама – самая младшая из них) и два парня.

Несмотря на испытания, дед оставался очень милостивым, чрезвычайно добрым человеком. Я видела его несколько раз в жизни, ребёнком, и помню его всегда радующимся, счастливым. Он любил смеяться. Я чувствовала, что это он радуется нам, внукам, детям – своим близким. Он был счастлив, потому что мы рядом с ним, и это тоже делало нас счастливыми.

Моя мама очень любила и по сей день любит своего отца – моего деда, для неё он навсегда останется образцом любящего отца и мужа, и настоящего мужчины. Он умирал на руках своих родных: жены и трёх дочерей, ему не было и 70-ти лет. Ранение дало свои горькие плоды: последние годы он тяжко болел. По словам мамы, дай Бог каждому принять свою смерть с тем мужеством и смирением, с которым принял её мой дед. Упокой Господи его душу!

Ирина Громакова