Мой дед, Стрижков Илья Андреевич, родился в 1907 году в Новосибирской области (станция Болотная, ул.Березовая, д.3). Призван на фронт Болотнинским РВК 08.01.1942г. Погиб в бою за село Карманово Смоленской области при исполнении приказа о наступлении 18.08.1942г.

Последнее место службы - рота автоматчиков 148 Отдельной стрелковой бригады в составе 8-го гвардейского стрелкового корпуса 5-й армии Калининского фронта. 148 стрелковая бригада была сформирована в январе-апреле 1942 года в Новосибирской области в населенных пунктах Мошково и Ояш, частично из сибиряков, частично из фронтовиков, выписывавшихся из госпиталей. В мае входит в состав сформированного 8-го гвардейского стрелкового корпуса (под Можайском). В июне-июле дислоцируется в лесах, в районе ст. Шаховская, где солдаты возводят вторую линию обороны и активно занимаются обучением и подготовкой к наступлению. Участие в боевых действиях принимает в августе с началом наступления.

Ржевско-Сычевская и Погорело-Городищенская наступательная операция

Директива Ставки ВГК № 170514 от 16 июля 1942 г.:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает в период с 28 июля по 5 августа 1942 г. общими усилиями левого крыла Калининского фронта и правого крыла Западного фронта провести операцию с задачей очистить от противника территорию к северу от р. Волга в районе Ржев, Зубцов и территорию к востоку от р. Вазуза в районе Зубцов, Карамзин, Погорелое Городище, овладеть городами Ржев и Зубцов, выйти и прочно закрепиться на реках Волга и Вазуза"

Начало наступления первоначально планировалось на второе августа 1942 года, затем было перенесено на четвертое число, вероятнее всего из-за проливных дождей и бездорожья.

На шестой день операции встречное сражение войск правого крыла Западного фронта на рубеже рек Вазуза и Гжать и в районе Карманово дошло до кульминационной точки. Обе стороны задействовали 9 августа почти все войска, которые можно было использовать без ущерба для устойчивости фронта. Карманово, подобно другим опорным пунктам, называвшимся немцами «угловыми столбами», стало все больше мешать продвижению вперед.

В течение 11—18 августа 1942 года наши войска, неся огромные потери, медленно «прогрызали» оборону Карманово, ежедневно приближаясь к нему на 1—2 км.

Из воспоминаний участника операции пулеметчика Бориса Рожкова: "...

В августе или сентябре 1942 г. мы брали Карманово. Городок этот находится на 100-метровой высоте, высота была хорошо укрепленная. Пехоты там положили видимо-невидимо. Я лежу на наблюдательном пункте, гляжу: бросают первый батальон. Проходит минут десять, первый батальон положили. Бросают второй. И все тем же путем. Немцы уже пулеметы пристреляли, молотят наших ребят как орехи. И второй батальон тоже положили. И тут пошел третий батальон. Думаю: «Твою мать! Что ж, там в штабе, без головы что ли сидят?» Наверное, был приказ сверху, чтобы взяли Карманово любой ценой. Три батальона мы положили за это Карманово. И только потом кто-то сообразил запустить солдат не в лоб, а с флангов. И знаете, до какой степени обидно: зашли с флангов, нажали на немца, и немец побежал. А у нас половина дивизии лежать осталась на этой вот высоте. Нам звонят со штаба, дают приказ: «Идти с пехотой на западную окраину города и корректировать огонь артиллерии». Мы вышли на западную окраину, заняли высоту, даем координаты, а огня нет – снаряды кончились! И немца пришлось добивать опять же пехоте, с помощью пулеметного и винтовочного огня. Потом подключились минометы, немножечко помогли. И мы были до такой степени взбешенные за этот бой, что гнали немца вплоть до Сычевского района. И только в Сычевке встали в оборону. И стояли в обороне с октября 1942 г. до марта 1943 г. "

В течение 21 и 22 августа наступавшие на Карманово войска вплотную приблизились к нему и сжали оборонявшие его немецкие части в кольцо. 23 августа утром атаками с запада, севера и востока начался штурм Карманово, который продолжался до полудня. К 13.00 23 августа 1942 г. Карманово было полностью очищено от немцев. «Угловой столб» немецкой обороны перестал существовать.

Однако переброшенные на рубеж Гжати и Вазузы немецкие танковые и пехотные дивизии создали перед наступающими советскими войсками довольно плотную оборону. Понесенные в ходе прорыва обороны потери уже не благоприятствовали дальнейшему развитию операции, советские войска встали в оборону до марта 1943 года.

Мой дед не дожил до этого дня, а погиб в те дни тяжелейших боев, когда наступление велось любой ценой, в эту цену встала и его жизнь.

25 августа 1942 года моей бабушке была отправлена «похоронка», но эта горькая весть своевременно не дошла до нее, на бланке есть отметка – «выбыла в неизвестном направлении», хотя она с маленьким сыном, моим отцом, продолжала жить по старому адресу. Долгое время дед числился без вести пропавшим, бабушка искала его, писала запросы. Отец помнит, что, когда он учился во втором классе (это 1948-49 годы), она сказала ему: «Отца больше не жди, и за военными не бегай, он не вернется, он теперь на небе».

К сожалению, бабушка ничего не рассказывала мне о деде, когда я родилась, она была замужем вторично, и я долгое время даже не подозревала о том, что дед Иван мне неродной, в семье не принято было об этом говорить. Я только помню, что каждое девятое мая она сидела перед телевизором с остановившимся взглядом и по ее лицу сплошным потоком текли слезы, а я, в силу возраста, не понимала, что происходит.

О том, что мой родной дед Илья погиб на войне я узнала, будучи совсем взрослой, к этому времени мои родители были в разводе, бабушка умерла, и расспросить мне было некого, но с этой минуты в моей душе образовалась какая-то пустота, которую просто жизненно необходимо было заполнить. И я искала, искала, искала …

Мне кажется мой дед звал меня, он ждал, что я его найду. И случилось настоящее чудо, однажды, в очередной раз просматривая сайты, содержащие информацию об участниках Великой Отечественной войны, я узнала, что в 2012 году его останки были найдены поисковиками в районе того населённого пункта, который был указан в «похоронке».

Я связалась с руководителем поисковой группы, договорились о встрече, и вот мы на месте. Место оказалось на закрытой территории Вазузской гидротехнической системы (ВГТС), и поэтому, когда сюда пришла поисковая группа, все было нетронутым, как будто тот последний бой закончился только вчера.

Огневая точка противника на небольшой высоте, была вся усеянная неразорвавшимися минами. Как положено перед наступлением была артподготовка, но вот мины наши не разорвались, ни одна… И солдаты пошли в атаку на неподавленную огневую точку, пулеметная очередь скосила их, так они и лежали цепью. В обмундировании, с винтовками (мне передали сохранившийся штык), с полным боекомплектом. Солдатский медальон был только у моего деда, по нему и опознали. 

Получилось так, что дед погиб в 1942, а похоронен был только в 2012, он и его товарищи ждали этого 70 лет. К сожалению, нас тогда, в 2012 году, не смогли разыскать, в Новосибирской области, откуда дед родом, никого не осталось, и хоронили его без меня, но хоронили как настоящего героя, павшего смертью храбрых, на мемориале под воинский салют.

 

Я стояла на этом мемориале два года спустя, на торжественном митинге мне передали солдатский медальон деда, я стояла и мысленно говорила ему: «Дед, я стою здесь за тебя!», и я поняла, что он меня слышит. Мы нашли друг друга.

Марина Гайфулина